Ольга Сорокина. Мой Пушкин.

Колумнист — журналист, пишущий колонки, высказывая свою точку зрения в произвольной форме.

Википедия 

Это эссе, в качестве лирического отступления, было написано для фестиваля «Живое Слово», который проходит в Болдине, в усадьбе поэта. Я решила показать его и вам.  

 - Оль, а ты знаешь, кто такое Пушкин?

 - Я-то знаю, а вот ты...?

- …Ммм… Это такое облако?

Из разговора с 3-летним Ромой

Ты любишь их как родных. Как родных. Со всеми вытекающими: ревнуешь к другим, кто тоже их любит, оберегаешь ваши личные отношения от вмешательств, чувствуешь их без всяких слов. Ты любишь всей своей раненой душой. Раненой – потому что ты ни-ког-да не посмотришь им в глаза и не обнимешь. Не увидишь бакенбарды одного, пенсне на носу другого, папиросу, дымящуюся в увешанных серебряными кольцами пальцах третьей.

И наша участь – лишь бродить, бродить, бродить, по их домам-квартирам, по кладбищам: Саша, Марина, Антон Палыч, аууууу!..

Только не говорите мне про стихи и прозу. Стихи – это «всехнее», а я хочу, чтоб было только моё: МОЙ Пушкин, не ваш!

Как ребёнок, честное слово…

***

Пушкин начинается в детстве. Рассказывает тебе сказки. Потом, спустя время, появляется «верная подружка» — Арина Родионовна. И вот ты уже учишь про неё:

 Подруга дней моих суровых,

Голубка дряхлая моя.

 Стихотворение странноватое (в 7 лет не бывает дряхлых голубок!), но слова складываются так легко и уютно, что ты уже на всю жизнь запоминаешь:

Одна в глуши лесов сосновых

Давно, давно ты ждёшь меня… 

А потом, в те же 7 лет, ты попадёшь в усадьбу, в Болдино, и добавится к Пушкину-сказочнику что-то ещё. Наверное, вот это ощущение: Пушкин – облако. Так и будешь теперь приезжать каждый год – сначала, чтобы носиться по аллеям, а потом бродить.

А в 1999-м ты сдашь все свои «первокурсные» экзамены досрочно, чтобы 6 июня быть здесь. Пушкина, правда, в тот день, было совсем немного, скажу я вам. Шумно было.

А потом, в командировке, в аэропорте «Шереметьево-1» тебя вдруг осенит, и ты запишешь в деловом блокноте в 3.45 утра: «Лермонтов – это тема, а Пушкин – всё. Лермонтов – атмосфера, а Пушкин – весь мир».

Пушкин – облако. Летят и летят строчки, морозно-легко: 

В поле чистом серебрится

Снег волнистый и рябой,

Светит месяц, тройка мчится

По дороге столбовой…

Или протяжно-легко:

Пора мой друг пора! покоя сердце просит –

Летят за днями дни, и каждый час уносит

Частичку бытия, а мы с тобой вдвоём

Предполагаем жить…

Ну, или непечатно-легко, чего уж тут… Хулиганские стихи – как небольшой разряд тока: подбросит и оставит тебя, чуть ошалевшим.

Что бы ни было, что бы ни происходило, как бы ни менялся мир, и ты в этом мире, стоят себе и стоят на полке 10 голубеньких томиков. И не книжки это вовсе. Это вечность, свет и бальзам на душу.

Да, Пушкин вне времени. Но с другой стороны...

***

Ты любишь их как родных. Как живых людей.

Пушкина не стало в 37 лет. И как-то вдруг стала очевидной образовавшаяся недавно 10-летняя разница между нами. И в Болдине, на портрете, я увидела молодого интересного мужчину. И посмотрела на него другими глазами…

Бывают такие моменты, когда вместо скучнейшего портрета, висящего в кабинете литературы, открывается вдруг человек…

Жаль, что мы никогда не встретимся…

Иллюстрация — А. Пушкин, автопортрет

Читайте также:

• Светлана Белых. Яратон сярысь
• Николай Мешин. Я в такую яму больше не хочу.
• Михаил Басс. Личный психотерапевт.
• Константин Ижболдин. Моё собачье дело.
• Наталья Хачирова. О женщинах.
• Михаил Басс. Новейший мировой порядок.
• Константин Ижболдин. Первоклассные воспоминания.
• Михаил Басс. О ком пишут мужчины.
• Дарья Свиягина. «Селигер-2011» — пионерлагерь для взрослых.
• Константин Ижболдин. Почемучкин возраст.
• Михаил Басс. Терроризм без человеческого лица.
• Екатерина Баженова. Ветер перемен.
• Михаил Басс. 2011 бумажных журавликов.
• Юлия Александрова. Трокайлэн кизилиез али но яркыт пиштэ, но со огназ…
• Светлана Пикулева. Дыр, вакыт но адями.