Александр Петров. История любви к кино, анимации, родине и «Оскару».

[Image]

Александр Петров — лауреат премии американской киноакадемии «Оскар», премий «Ника» и Триумф», лауреат Госпремии России, режиссёр анимационных фильмов «Старик и море», «Моя любовь».

Родом из русской глубинки. Закончил Ярославское художественное училище. Увлёкся кино, продолжил учёбу в Москве в Институте кинематографии, у классика советской мультипликации И. Иванова-Вано, а затем — на Высших режиссёрских курсах у не менее знаменитого мастера Фёдора Хитрука. Ныне в Ярославле возглавляет «Мастерскую А. Петрова по развитию анимации».

У нас в Ижевске он открыл свой персональный выставочный проект в «Галерее»: «Сотворение фильма «Моя любовь».

Анжела Мази: Александр Константинович, ведь именно Хитрук выступал за то, чтобы называть наших мультипликаторов аниматорами?

Александр Петров: Он, а также группа других наших учителей, мастеров. Ведь «animation» в переводе значит «одушевление», «от души». А наша русская версия — «мультипликация» значит «умножение». Вот и хотели изменить название нашей профессии: стать не «размножителями», а «одушевителями».

Зрители путаются, может, это две разные профессии, и приходится объяснять, что это одно и то же, только изменяется название.

А Вы сам себя кем считаете: больше кинематографистом или художником?

Да я сам ещё не разобрался с этим… Тут посчитал, сколько я учился изобразительному искусству, и получилось — 14 лет, если брать художественную школу, училище, институт. Может, для кого-то меньше потребуется времени, кому-то и не нужно это академическое образование. Мне эти мои годы были нужны, и правда, я себя увереннее чувствую, как художник, благодаря этой продолжительной дороге по изучению основ искусства, композиции, живописи.

Кино — это тоже моя страсть, любовь, я пытаюсь в ней тоже открыть для себя много новых вещей.

Но всё же, считаю себя во второй степени, меньше — режиссёром, нежели художником.

[Image]

У Вас мечта была получить «Оскар» или это произошло неожиданно для Вас?

История с «Оскаром» — довольно путаная. Не думал получать призов. Понимаете, пока делаешь фильм, не до того. О наградах я узнал, когда сделал первую картину. На кинофестивале в России продюсер из Америки выбрал мой фильм для своего проката. И он мне сказал: «Учи английский». Я усмехнулся, пожал плечами и забыл. Через три месяца он прислал приглашение в США, сообщил, что фильм попал в номинацию: «Приезжай, будем готовиться получать приз!»

Выучили английский?

Нет, конечно, до сих пор его не знаю!

[Image]

Это очень по-русски...

Четыре раза мои кинокартины были представлены в киноакадемии. И каждый раз ездишь туда не просто «кисели хлебать», хочется получить уже когда-нибудь. И вот, на третий раз, в 2000-м году, в номинации на «Оскар» - мой «Старик и море.» Я был даже более спокоен, думал, что «Старику…» уже ничего не светит, больше шансов у канадской анимации, там были сильные фильмы. Канада вообще более приветливо встречаема в американской киноакадемии.

Она территориально ближе к «Оскару».

Может, потому что у меня в этот раз были канадские продюсеры, шансов у «Старика…» прибавилось. Но для меня это всё равно было удивительно, и даже в первые секунды после объявления я не сразу всё понял, не услышал своё имя и название фильма. И не сразу пошёл на сцену, кому-то пришлось меня подтолкнуть. К «Оскару» не готовишься. Но, когда приезжаешь и сидишь в этом кресле, всё равно надеешься его получить.

[Image]

Лично я наградила бы «Оскаром» Ваш следующий фильм — «Моя любовь» (2008 г.) по произведению Ивана Шмелёва «История любовная». Он очень тронул, даже неожиданно…

Я тоже больше надежд на эту картину имел. Но я считаю, что наши продюсеры плохо поработали с продвижением картины. А если привозишь картину в Америку, то с ней путь какой-то надо пройти, заплатить за это.

Они отнеслись к этому легкомысленно, вот в чём, считаю, была причина «непобеды».

Минуту назад я сказала, что наградила бы «Оскаром» этот фильм, а вот прямо сейчас подумала — не надо этого…

Вот именно с таким ощущением и мы уезжали: «Ну и не надо, слава богу!»

Я знаю, что такое было, когда с первым «Оскаром» возвращался… Был ажиотаж у журналистов. И я знал, чем потом всё это оборачивается. Есть и хорошая сторона, но она всё же меньше. Мне всё это не близко.

[Image]

Почему свою передвижную выставку, где есть и Ваша графика, а не только рисунки к фильму, вы всё же назвали «Моя любовь»? Эту кинокартину считаете главной?

Нет, я к каждой работе отношусь трепетно. Но материалы сохранились только от этого фильма. На стекле стираешь одну сцену, и тут же рисуешь новую. (Технология художника — рисование на стекле «оживающих картин» — А.М.). Работы над «Моей любовью» было много, три года. И вот, какие-то хорошие рисунки мы стали беречь. Потом я стал уже пластик тонкий накладывать на стекло. Анимировал сцену, и последняя картинка сцены, как артефакт, у меня оставалась. Её уже можно брать на выставку.

Как Вы справлялись с задачей автора-режиссёра фильма? Это ведь не только сделать сценарий, нарисовать каждый кадр, но и руководить, например, звёздными актерами (в «Моей любви» это Сергей Гармаш, Александр Олешко, Евгения Крюкова)?

Я по натуре — одиночка. Предпочёл бы работать один.

Моя анимационная технология позволяет это делать. Я — художник, который долгое время проводит в одиночестве, размышляя и споря с самим собой. Кино же — другая стихия, есть множество участников процесса. С одной стороны, я отдаю дело на откуп профессионалам, проверенным, талантливым людям, которым доверяю.

Но, всё равно, всё нужно контролировать. Сами по себе они хороши, но, если не дать им чёткие границы, не дать правила, которым и сам следуешь, то и картину можно потерять. Из хорошего материала, в конце концов, можно хаос получить. Мне даётся всё это трудно, скажу честно. Я не лидер, не диктатор совсем, но тут просто профессия заставляет.

У Вас получается!

Мне везёт, на самом деле. Есть хорошие помощники. У меня прекрасный оператор — мой друг, хорошие администраторы.

У меня и хорошие продюсеры: Дима Юрков, Люба Кузнецова, с которыми я и дальше буду с удовольствием работать. Это музыканты, актёры, с которыми, может, на несколько часов мы встречаемся, но я их выбираю, заранее их уже люблю, перед ними преклоняюсь. Я был счастлив, когда Александр Кайдановский согласился озвучивать мой «Сон смешного человека» по Достоевскому. Это уже 20 лет назад было. Даже героя я рисовал на него похожим.

[Image]

Как Вы выбираете литературную основу для сценария? Не боитесь брать Достоевского, Шмелева, это XIX век, а звучит всё так современно, в результате.

Мучаюсь с выбором, на самом деле. Как правило, выбираю тему, литературу, которая актуальна для меня. Веду свою дискуссию с авторами. Пытаюсь сам отвечать на вопросы, которые задавал Достоевский или Хемингуэй. Ясно, что я им не соответствую по масштабам творчества, но всё же, я считаю себя обязанным высказаться на эти темы. Пусть своим языком, своими фантазиями, изображением, — что-то в жизни себе объяснить, или я не успокоюсь!

Какая книга, по-Вашему, Россию определяет лучше всего?

Не знаю... Может быть, в некоторых моментах очень точно всё отражает Булгаков в «Мастере и Маргарите».

[Image]

Очень русский вопрос. Почему художник Александр Петров вернулся на Родину? После «Оскара» и многих лет успешной карьеры за рубежом - обратно к нам…

Всё очевидно. Ярославль — моя родина. Мои лучшие годы, я думаю, там прошли. Правда, лет 10 я не любил его, считал его «болотом», как все провинциалы называют любимый город, в котором живут. Может, это и на самом деле «болото». Но это место, которое подпитывает, некое действие с тобой производит, стимулируя твоё творчество, твою национальную самооценку.

Я жил на Урале, жил в Армении. Почти три года жил и работал в Монреале. Так сложилась жизнь, - пришлось работать там, и там, и там.

Но я всегда хотел вернуться на родину, в Ярославль, хотя, на тот момент там не было ещё студии анимации. Я всегда мечтал делать кино на своей земле!

Фото — recentsent.ru, photodom.ru, lookatme.ru.

[Image]