Эдмунд Шклярский: «Петербург – это, наверное, больше к Пушкину и Гоголю»

На встрече с Эдмундом Шклярским, лидером группы «Пикник», мы не встретились.

Или точнее: встреча с Эдмундом Шклярским произошла не на пресс-конференции.

***

Мы стояли в холле дворца культуры, ожидая начала конференции для журналистов. И тут вдруг откуда-то снизу — несколько глубоких аккордов и голос: «Будто я… египтянин…»

Мы переглянулись, и именно тогда почувствовали, что «Пикник» — здесь.

Новый тур называется «Полнолуние».

***

10-минутную пресс-конференцию задержали на полчаса, и самого начала ему не терпелось уйти. Что ж…

***

(Лидер группы Эдмунд Шклярский и бас-гитарист Марат Корчемный)

Что знаете про Ижевск? Что можете сказать про здешнюю публику, какая она — открытая, восприимчивая, может быть, наоборот, холодная?

Марат Корчемный. Щедрая.

Эдмунд Шклярский. Да. Первый концерт запомнился в Ижевске тем, что у нас порвалась струна, запасной не было, и был брошен клич, — есть ли в зрительном зале музыканты? — если есть, то принесите, пожалуйста, басовую струну. Мы были вынуждены сделать технический перерыв, и струну нам принесли. Вместе с гитарой.

Марат Корчемный. Так что мы делаем вывод — публика в Ижевске — щедрая, в беде не бросит.

А про Ижевск что-нибудь знаете?

Эдмунд Шклярский. Дело в том, что мы, к сожалению, сегодня в Ижевск приехали и сегодня же уезжаем. Мы не успели даже в окошко посмотреть.

Марат Корчемный. От центрального входа открывается красивый вид, с этим не поспоришь (имеется в виду Ижевский пруд и набережная — О.С.).

А в прошлые приезды?

Эдмунд Шклярский. То же самое. У нас этот маршрут несколько лет не меняется: Ижевск — Екатеринбург… Там ещё будет меньше времени, мы поедем сразу на концертную площадку.

С чем связан такой плотный график?

Эдмунд Шклярский. Дело в том, что у нас сезонное перемещение, летом и в январе мы готовимся к будущим гастролям, а осень и зима — время, когда мы катаемся.

Как отдыхаете?

Эдмунд Шклярский. Вот мы вернёмся, и каждый займётся тем, что он понимает под словом «отдых». Понимаете, когда мы сидим, на месте, мы себя больше чувствуем в дискомфортном состоянии, нежели в перемещениях. Есть золотая середина, после которой наступает желание вырваться куда-нибудь из дома.

И желание «перемещений» с годами не утихает?

Эдмунд Шклярский. Только усиливается (смеётся).

Что означает символ у вас на груди?

Эдмунд Шклярский. Зрители назвали его гербом. Мы это название принимаем и повторяем. Бывают фамильные гербы, а это герб группы. Знак, который на сцене присутствует и на декорациях.

Почему назвали группу «Пикник»?

Эдмунд Шклярский. Дело в том, что группу назвал человек, который не признаётся, почему он выбрал именно это название. А нам пришлось с этим мириться (улыбается).

Петербург, по многим отзывам, город-настроение, город-состояние души. Могло бы в каком-нибудь другом городе возникнуть настроение вашей группы?

Эдмунд Шклярский. Человек редко выбирает место рождения. Он рождается, его никто не спрашивает. У меня был знакомый, ещё в советские времена, у него место рождения было отмечено в паспорте — Париж. И всегда это вызывало массу удивления, например, в гостиницах, где он останавливался. А на самом деле всё было очень просто: его родители — цирковые артисты, и его угораздило родиться в Париже, во время их гастролей, и потом, естественно, он там никогда не жил, да и не был вообще, кроме вот этого единственного раза.

Вот и мы не выбирали. Понятно, что родное место, так или иначе, овеяно каким-то ореолом.

В разных источниках информация о Вас начинается с 1978 года, с момента возникновения вашей группы. Вы не могли бы рассказать о своём детстве?

Марат Корчемный. Я могу рассказать про Эдмунда, так будет легче, что он провёл детство в каком-то квадратном доме, где находился Горный институт. Да?

Эдмунд Шклярский. Ну да. Там тем было хорошо, что были все удобства, маленькие сфинксы около садика, своя шахта. Это был закрытый двор, чужих не было... Там я и провёл самые чудесные годы своей жизни.

Самые чудесные?

Эдмунд Шклярский. Конечно. Коммунальная квартира, много детей — играй не хочу.

Вы там бываете сейчас?

Эдмунд Шклярский. Нет. Сейчас там все квартиры преобразовали в аудитории. Не пускают.

Как можно сформулировать атмосферу Петербурга?

Эдмунд Шклярский. Петербург — это, наверное, больше к Пушкину и Гоголю. Ни одного петербуржца мы в глаза не видели. Кроме бабушки, наверное, которая родилась до революции…

Марат Корчемный. ...и не успела в Париж убежать…

Эдмунд Шклярский. (смеется) Да... А все остальные родились уже под знаком Ленинграда, потом это было переименовано. Так что про Петербург я рассказать пока не могу.

Это другие люди?

Эдмунд Шклярский. Наверное, другие. Если смотреть даже фотографии.

А «петербуржцы» сейчас появляются? Восстановилась эта связь?

Эдмунд Шклярский. Да откуда же они возьмутся так сразу?

Марат Корчемный. Нет, времена уходят безвозвратно, ещё не было того, чтобы какое-то время возвращалось.

Разве в Петербурге время не застыло?

Эдмунд Шклярский. Не застыло. Не дают застыть. Что-то ещё шевелится, и симптомов к застыванию пока нет.

Но все надеются на лучшее, и я думаю, что всё у нас будет хорошо…

***

Начало концерта. На сцене — экран. На экране — полная луна и волк.

Песни у «Пикника» магические, шаманские. Обволакивающие. Мелодичные. Часто похожи на колыбельные — напевностью, ритмом, по крайней, мере, не раз приходила мысль, что эту музыку можно было бы спеть для засыпающего ребёнка.

«Пикник» вообще обращался с нами, как с детьми — напустил мыльных пузырей в зал, угостил апельсинами, бросил большой воздушный шар в самый центр публики. А «дети» — солидные «дяденьки», сидевшие за мной и 18-летние девчонки на первом ряду, и весь зал — в один голос, слово в слово —

Минуту ещё, мой ветер не стих
Мне нравится здесь в Королевстве Кривых.

Несмотря на то, что Эдмунд Шклярский — в тёмных очках, в чёрной одежде и наглухо застёгнут на все пуговицы, он — центр с открытой энергией, и она идёт в зал, и зал воспринимает, и поёт, и хлопает, и вскакивает, и не отпускает.

Всё в нём трогает — и как поднимается на цыпочки, выдавая своё фирменное «А-у-у-у-у-у-у-у» — волка, воющего на луну. И как с серьёзным лицом извлекает звуки из своих «самодельных» музыкальных приспособлений. Трогательным было всё его шоу — не шаблонно-масштабное, а очень камерное, «внутреннее», своё. Словно вынимаются из его внутреннего мира какие-то части, персонажи, образы, звуки и предъявляются зрителю.

Именно тогда, когда этот мир был открыт и показан, нарисован и воспет, — и произошла наша настоящая встреча, — такая, что до сих пор песни «Пикника» — в моём плеере.

***

И ещё — я в очередной раз увидела, как меняется человек на сцене, каким красивым он становится...

***

Ольга Сорокина

Фото — Екатерина Дериглазова

Читайте также:

• Валерий Мильдон «Нынешнее распространение матерной ругани говорит о том, как плохо всему обществу»
• Артемий Троицкий: «Все мои мечты сбываются»
• Михаил Козаков: «Никакого современного Пушкина быть не может!»
• Аскольд Запашный: «Иногда я боюсь темноты»

Материалы по разделам: Дискуссия, Интервью, Мнение, Путешествие